закон

Дмитрий Ямпольский — адвокат и ресторатор

25.04.2017

Чем притягательно уголовное право? Каково это – принадлежать к известной адвокатской династии? Почему для благотворительности годятся те же принципы управления, что и для  бизнес-структуры?

Дмитрий Ямпольский – адвокат по уголовным делам и успешный бизнесмен, соучредитель агентства недвижимости «W1Evans«, чувствующий себя дома в Москве, Лондоне и Тель-Авиве и считающий благотворительную деятельность обязательной частью жизни бизнесмена… Если такого резюме недостаточно, чтобы страстно захотеть знакомства, работы и дружбы с гостем нашей рубрики, значит, оно обязательно придет после чтения. В интервью еще много интересных деталей о жизни и работе этого интересного человека

— Первая же ссылка в гугле дает вам лаконичную и немножко противоречивую характеристику: «Дмитрий Ямпольский, адвокат, ресторатор». Поговорить хочется и про одну ипостась, и про другую, но начнем сначала. Почему — адвокат?

— Я из семьи адвокатов. Вокруг меня всегда были представители только этой профессии: мой дедушка был известным адвокатом, дядя, мама. Компания дедушки тоже, в основном, состояла из адвокатов, и я был знаком с детства со всеми известными сегодня адвокатами: видел их у нас дома, буквально, на кухне. Все они были люди невероятно яркими, высокообразованными и порядочными, на которых с детства я хотел быть похожим и ориентировался. Поэтому при выборе профессии у меня не возникло никаких сомнений.

— Выбор профессии при такой династии очевиден, не поспоришь. Удивительно другое: почему вы выбрали уголовное право и права человека? Не самые денежные отрасли права…

— Очевидно, что мой выбор не строился по критерию финансовой рентабельности. Я искал интересную отрасль. Ты должен быть успешен там, где ты успешен, и тогда придет и финансовая отдача.  У меня, как и у любого человека, есть предрасположенность к определенным направлениям, и уголовные дела мне казались исключительно интересными. Ведь что такое уголовное право?  Это защита на предварительном следствии, это необходимость принимать решения, быстро реагировать на развитие ситуации, брать на себя ответственность. Я, кстати, думаю, что мой интерес к предпринимательству предопределили те же качества, которые побудили меня выбрать уголовное право. Кроме того, нужно имет в виду специфику профессии: налоговым и корпоративным правом занимаются в основном юристы, а адвокаты в большей степени специализируются на судебных делах. Наконец, бюро, в которое я попал – «Падва и партнеры» было известно на тот момент в большей степени уголовными делами, что и предопределило мою специализацию.

— А права человека?

— Что касается прав человека, они неразрывно связаны с уголовным правом: это и защита прав арестованных, и соблюдение прав человека в уголовном процессе.  Уголовное право требует знания международных конвенций и еврепейского законодательства, и изучение этого было абсолютно гармоничным развитием моей работы как адвоката.

— Не могу не спросить: при том, что удовлетворение от такой работы мало с чем сравнимо, уровень разочарования ведь тоже гораздо выше? Никогда не было ощущения тщетности усилий и желания все бросить?

— Разочарования, конечно, были – как и в любой другой профессии. Например, врачи часто чувствуют такое же разочарование. Но вот желания все бросить не было никогда. В чем я абсолютно убежден, так это в том, что любая упорная работа приводит к результату. У меня было определенное количество неудач и разочарований, но они заставляли меня двигаться вперед. Во многом это связано со спецификой моей работы: речь всегда идет о конкретном человеке и его будущем. Нельзя просто опустить руки и все бросить.

— Интересная деталь, которую я обнаружила, готовясь к интервью, заключается в том, что вам удается быть вне политики. Как это стало возможным — при вашей профессии, специализации и известности?

— Это выбор каждого конкретного человека. Каждый выбирает для себя предел допустимого. Понимаете, политика в чистом виде — участие в выборах, например, выдвижение себя или активная поддержка кандидатов – это ведь всего лишь одна из возможностей влияния на общественную жизнь. Люди, строящие детские площадки, также влияют на общество и жизнь города: они делают так, чтобы в городе было комфортнее жить. Политика занимается примерно тем же – влияет на жизнь общества с целью улучшить ее. И такой вариант воздействия: через помощь людям, через фонд «Вера» — мне гораздо ближе, нежели участие в демонстрациях и маршах. Эта та форма политики, которая мне близка.

 — Возвращаясь к теме бизнеса в вашей жизни, поговорим о ресторанном бизнесе? Раз уж гугл называет вас не только бизнесменом, но и ресторатором..

— Нет, это ошибочное восприятие. Дело в том, что ресторанный бизнес заметнее, он навиду, поэтому и создается ощущение первостепенности этого направления. А наша компания навиду вдвойне, потому что творческая интеллигенция, журналисты и медийные персоны любят у нас бывать, а потом пишут о нас. Но я не могу сказать, что ресторанный бизнес занимает какую-то особую нишу в моей жизни. Это ее важная часть, но я не ресторатор, конечно.

— А если оставить в стороне ресторанный бизнес, как бы вы могли представиться человеку, не знакомому с вами как с бизнесменом?

— В английском языке есть очень удачное слово – entrepreneur, то есть предприниматель, человек, занимающийся разными видами бизнеса. Я, например, много занимаюсь образовательным бизнесом, и много времени трачу именно на это. В Великобритании мы откроем, я надеюсь, образовательный центр в сентябре. Мы придумываем и внедряем новые методики образования, потому что старая школа отчасти устарела с приходом интернета и развитием новой динамики потребления информации. Нынешние дети с трудом воспримут концепцию классического университетского образования и едва ли пойдут в университет слушать лекции. Для них это будет очень странно. Они быстро найдут информацию в своем гугле, проработают и усвоят ее, не понимая, зачем тратить столько времени на лекции. Я утрирую немного, но в целом это так. Поэтому моя компания RAY Education тратит много времени на поиск новых подходов к образованию

Кроме того, я занимаюсь недвижимостью, медицинскими проектами, еще несколькими направлениями…

— Как инвестор, не живущий в Израиле, но держащий руку на пульсе, куда бы вы еще инвестировали средства в Израиле? Что кажется вам наиболее перспективным в стране?

— Медицина и IT. Это два наиболее яркие направления бизнеса в Израиле, на которые невозможно не обратить внимания.

— Несмотря на это, известно другое ваше израильское детище: Table Talk в Тель-Авиве. Почему вы решили, что в городе, где с количеством и качеством еды все и так неплохо, не хватает такого ресторана?

— Понимаете, я бизнесмен, и моя задача – собирать команды, которые способны заниматься разными проектами. Созданная нами компания развивается по своей логике и по своим законам. Мы посчитали, что это выгодное вложение и интересный проект.

— Почему?

— Наши рестораны – это всегда среда обитания. Нам было важно открыть ресторан, в котором было бы комфортно находиться людям разного материального достатка и социального уровня, но объединенных единой идеей. Например, культурой. Вот нам с вами интересно говорить, например, о литературе – и неважно, что я занимаюсь бизнесом, а вы — юриспруденцией. Нам будет комфортно находиться вместе. Мы стремимся создавать места, где будет хорошо людям со схожими идеями и мировоззрением. Каждое наше место – это небольшой клуб, где естественным путем формируется какая-то микрокультура. Мы не создаем такой клуб специально: ни клубной системы, ни фейс-контроля у нас не было. Но людям, которым такая среда чужда, будет там неинтересно, а те, кому, наоборот, эта философия близка, будут стремиться возвращаться туда. С другой стороны, мы всегда за расширение аудитории, и мы стремимся привлекать новых людей. Для этого мы устраиваем там массу социальных мероприятий, например, литературные чтения, концерты, лекции. Культура – это общий язык и язык объединяющий, и нам бы хотелось сплачивать с помощью него совершенно разных людей.

— А почему Тель-Авив?

— Есть три города на свете, которые я люблю и чувствую себя дома: это Лондон, Москва и Тель Авив. У меня огромное количество друзей в Тель Авиве, моя дочь обожает его.. В свете всех этих факторов выбор места для открытия ресторана был очевиден. Хотелось открыть там что-то особенное.

— В завершение вопрос о благотворительности, которая занимает в вашей жизни существенное место. Почему вы считаете, что бизнес и благотворительность должны идти вместе?

— Они не обязательно должны идти вместе, это выбор каждого отдельного бизнесмена. Но люди, которые понимают, как строить успешный бизнес, действительно могут сделать очень многое в сфере благотворительности. Они понимают, как надо построить процесс, чтобы он был максимально эффективным. Именно поэтому, например, появился фонд «Друзья», который помогает благотворительным фондам внедрять бизнес-технологии. Кроме того, фонд становится посредником между коммерческим сектором и сектором благотворительности, которым предстоит выработать общий язык.

— На мой обывательский взгляд, между ними ничего общего нет! В одном случае вы вкладываете свои деньги с намерением заработать, в другом – вкладываете их без малейшего шанса вернуть хотя бы вложенную сумму.

— Во-первых, уверяю вас, намерение заработать хоть и является целью любого бизнеса, последний не руководствуется только этими соображениями. Во-вторых, благотворительность бывает двух видов: я могу отдать сто долларов в год и чувствовать себя великим меценатом.

— … что и делает огромное количество людей…

— Что и делает огромное количество людей, и огромное им за это спасибо. Это очень важно. Второй вариант, не исключающий, кстати, первого! — это применение бизнес-навыков в благотворительной деятельности. Любая благотворительная модель очень похожа на бизнес-структуру. Она живет и развивается по тем же законам, кроме концепции получения прибыли. Но она должна иметь стратегию развития, стройную систему отчетности, отличаться прозрачностью и разрабатывать и достигать новых целей. Тогда такая структура будет приносить максимум пользы. И вот в этом бизнес-навыки незаменимы. Вот это я и имел в виду, говоря, что бизнес и благотворительность во многом схожи.

— Как практически вы воплощаете свой подход?

Есть два благотворительных фонда, к которым я имею отношение: фонд «Друзья» и фонд «Вера». Фонд «Друзья» занимается помощью многим другим фондам. В «Веру» я попал практически случайно, мне было страшновато идти в хоспис, но оказавшись там, я понял, что это история про жизнь, а не про смерть. Я понял, что там меня ждет огромный объем работы, и в этом обязательно нужно поучаствовать. Никаких особых эмоций, связанных с тем, что это хоспис, не было. Никакого надрыва на тему «ну кто-то же должен в этом участвовать». Так получилось,  что я попал в хосписное движение, примкнул к команде замечательных людей – и остался там. Столько уже сделало, и столько еще предстоит!

© Беседовала Севиль Велиева

Рассылка
  • Рубрики
  • Copyright © 2016 - 2017 Pareto Capital 80/20 ltd.
    Правовая оговорка | Site Credits